Ким Шунпей - это воплощение власти. Муж, отец, шеф - все эти разные социальные роли в его понимании сливались в одну - Хозяин. Любые его желания должны воплощаться, любые приказы немедленно выполняться, а за неподчинением всегда следует наказание. Ни снисхождения, ни жалости, ни понимания, ни любви. Он насилует, избивает, предает, продает, убивает и зарабатывает.

Вот так, вполне в рамках национальных традиций, каждый конкретный человек создает свой собственный персональный ад. Представьте, что таким монстром может оказаться любой сидящий рядом с вами в автобусе.

• Название фильма ссылается на старую корейскую песенку, вольный перевод которой гласит: "Моя кровь досталась мне от матушки, а кости - от папаши".
• Фильм снят по автобиографической повести известного в Японии писателя Согиру Яна.
• Режиссер Саи Йочи признался, что без Такеши Китано его фильм, основанный на реальных событиях, не имел бы смысла. Целых шесть лет он откладывал съемки в ожидании момента, когда график Китано позволит ему полностью отдаться роли Шунпея, прототипом которого стал отец режиссера. Шесть лет ожидания, два года тяжелой работы и вот перед нами - очередная гениальная роль непостижимого Такеши Китано.
• Режиссер не зря ждал для этой роли именно Такеши Китано. Детство в нищем районе; отец - алкоголик и игрок, связи с якудзой; карьера комика, гангстерские боевики, ведущий телешоу... Снимать ЭТО с другим актером было бы абсолютно бессмысленно. И если Такеши Китано - не монстр, то кто же?
• Только человек с такой биографией мог сыграть в "Крови и костях". Даже самих японцев Китано, кажется, немного пугает, не случайно японские киноакадемики не стали номинировать его на "лучшую мужскую роль" - приз за актерскую работу в данном случае оказалось бы не совсем адекватным тому, что Такеши устроил в кадре..

Во-вторых (и "в-главных", что уж там), участие Китано - достаточный повод пойти в кино. Его имя в титрах и физиономия на постере - вовсе не способ раскрутить посредственное кино. Не случайно сам "Бит" Такеси выступил в "Крови и костях" исполнительным продюсером. Играет он просто невероятно: устанешь восхищаться тем, как этот человек с парализованным лицом магнетически действует на любую аудиторию. В данном случае особенно важно то, что в центре - давно интересующий бывшего комика и видного теледеятеля феномен насилия человека над человеком. Изучение данного явления он начал еще знаменательной ролью в саге Нагисы Осимы "Счастливого рождества, мистер Лоуренс". "Жестокий полицейский" (там Китано был стражем порядка), "Точка кипения" (Китано-якудза) и "Фейерверк" (Китано - нечто среднее между полицейским и якудзой), поставленные им самим, продолжили тему. А "Кровь и кости" - кульминация и апофеоз.
Антон Долин, GZT.Ru

Давно было подозрение, что серьезный японский кинематограф сегодня - один из лучших. И действительно, не понадобилось никаких темных вод, звонков и проклятий, чтобы "Кровь и кости" /Chi to hone/ (2004) Йоити Сай стали самым мучительным, самым страшным и при этом самым сильным фильмом года.
Катерина Тарханова, Film.Ru

Говорят, что эта роль в послужном списке Такеши Китано будет стоять на первом месте. Режиссер Йоити Саи, до этого снявший безобидную сентиментальную киношку с щенком лабрадора в главной роли, ждал шесть лет, пока освободится Китано, чтобы начать съемки. Китано оправдал ожидания и на площадке выложился, как мог, втиснув в роль всю свою спрятанную энергетику - на ней всецело держится весь двухчасовой фильм.
Илья Миллер, ROL.Ru

Жизнь как насилие, пердающееся боевым путем
Длинная, словно жизнь самого Шунпея, эпическая драма Ёити Саи не дает поблажек ни своим героям, ни своим зрителям. Словно опровергая традиционный прием любых эпосов, где светлые и темные стороны бытия чередуются между собой, режиссер практически ни разу не уступает зрителю, ни разу не дает вздохнуть, бескомпромиссно погружая его в бытовой, абсолютно реалистический ад. Между прологом с юным, еще не совершившим зла Шунпеем и финальным вздохом иссохшего, немощного старика умещаются десятилетия боли, унижений и страданий, причиненных другим этим совершенным чудовищем. Такеши Китано играет, безусловно, лучшую свою роль - едва ли не первый раз его герой показан во временном развитии и лишен жанровых стереотипов привычных для актера гангстерских боевиков. Его Шунпей - своенравный, однозначный подонок, зло, по-волчьи прогибающий под себя изменчивый мир и забивающий любые проявления своих минутных человеческих слабостей. И фильм, по сути, лишен досужих размышлений об амбивалентности зла, о том, что не бывает черного и белого - на самом деле, бывает и еще как. В редких лирических проблесках Саи намекает, каким светлым может быть пространство, пока в нем не появляется Шунпей, и как легко отравить это пространство, допустив в него чудовище. Его ненавидят все - жена, дети, рабочие, и спорадически бунтуя против него - до слез, до крови, - постепенно вытравляют все лучшее и в самих себе. Ад есть, он находится рядом с нами, не похож на кошмары с библейских гравюр, повседневен, а потому неотвратим, непобедим и лишен условностей тех жанров, где зло тотально и утрировано. Ёити Саи не утрирует, но добивается сложной и очень выразительной однозначности.
Алексей Дубинский, Дневники кино

Самый сильный прием в "Крови и костях" - отсутствие какой бы то ни было мотивации в действиях героя, любой системы, способной логически объяснить поведение Сенпея. Сам проведший детство в нищем квартале с отцом-алкоголиком, Китано играет настоящую жестокость, ненаказуемую, иррациональную и от этого пугающую больше всего. Как и в жизни, зло у Йоичи Саи не происходит "почему-то", а постоянно присутствует в каждом кадре, давя на психику гораздо сильнее, чем традиционные для кино такого рода сцены насилия и прямо-таки по-сорокински живописные эпизоды поедания тухлого мяса. Копошащиеся в разлагающейся материи черви, конечно, не сказать чтобы приятное зрелище; но ад, в который способен превратить свою и чужую жизнь человек, оказывается иногда гораздо страшнее.
Альвина Харченко, "КоммерсантЪ"

Фильм получился яркий, жесткий до жестокости, и лиричный. Суровый, как сама жизнь полуголодного эмигрантского квартала. Герои фильма задыхаются в удушающей атмосфере семейного рабства. Они носят японские имена вроде Масао, Ханако и Кёко, оставаясь париями среди японцев. И только старик Ким, ковыляющий с палочкой после инсульта, разбившего его на поминках по дочери-самоубийце, внушает страх даже молодчикам-якудза. Молодой мафиозо спрашивает шефа: Босс, кто этот старик? - Это сам дьявол, - говорит главарь банды, перед тем вежливо раскланявшийся с немощным стариком и принявший "наездной" заказ на должника-литейщика.
Владимир Лозовой, Трибуна

И тем не менее фильм сделан так, что зритель если и не сопереживает этому "исчадию ада", то хотя бы понимает его. Любимую женщину Шунпей душит, спасая от жизни "овоща" (после лоботомии она потеряла способность говорить и полноценно думать). Мужа повесившейся дочери Ким избивает до полусмерти, потому что любил ее. Он силой превращает в наложницу сиделку, потому что нуждается в преданном наследнике. Выгоняет сына из дому, потому что тот не работает. Мучит домочадцев, потому что стремится к железному порядку.
Сергей Волохов, "Эксперт"

Люди говорят, что посмотреть "Кровь и кости" - это примерно как оставаться на два часа наедине с Трэвисом Биклом из "Таксиста" Скорсезе, Тони Монтаной из "Лица со шрамом" де Пальмы и Ганнибалом Лектором из "Молчания ягнят" Демме. Мы смотрим, как убивает Санпей (так зовут человека, которого играет Китано), видим, что ему необходимо убивать, и весь фильм мучительно пытаемся понять зачем.
Юрий Яроцкий, "Коммерсантъ-Украина"