Текст: Максим Черных, "КиноДайджест"

"Old Boy" Чан-Вук Пака - один из двух фильмов официальной программы прошлогоднего Каннского фестиваля, которые привели председателя жюри Квентина Тарантино в неописуемый восторг и были определены им как "fucking masterpiece" - несомненный шедевр (второй - внеконкурсное "Дурное воспитание" Альмодовара). Местные прокатчики предпочли выпустить фильм с оригинальным англоязычным заголовком, не тратясь на подбор удачного перевода ("Старина", "Приятель", "Однокашник"). И это правильно. В названии "Old Boy" слышны отзвуки глуховатых ударов молотка - предмета, который в фильме играет не главную, но весомую роль.

...Его зовут О Дэ Су. Свое имя он, во всяком случае, помнит. Как и последние пятнадцать лет, проведенные в одиночной камере, где единственным окном в мир оставался экран телевизора, а меню состояло из одного пункта: фаст-фудовских пельменей. Татуировки на руке - по линии за год, чтобы не потерять счет. Четыре линии, перечеркнутые пятой, и так три раза. Передача Гонконга Китаю, гибель принцессы Дианы, 2000 год, 11 сентября - обо всем этом он узнал из выпусков новостей, как и о том, что подозревается в жестоком убийстве собственной жены - это подтвердили найденные на месте преступления улики. От помешательства О Дэ Су спасла выбранная цель: сбежать, выпытать у тюремщиков, в чем он провинился, и потом разорвать их на куски. Дробя кулаки о стену, он превратил себя в нечувствительную к боли боевую машину. А потом заточение внезапно закончилось. Господина О одели в дорогой костюм, подарили туго набитый кошелек и вышвырнули на свободу. Довольный, он бросился сводить счеты, не подозревая, что только сейчас и только здесь, на воле, начинается территория настоящей, мучительной мести - ему самому. За что? В общем-то за совершеннейший пустяк - просто у него слишком длинный язык.

Чан-Вук Пак - режиссер, с которым следует считаться. Это стало ясно даже по единственной из всех его картин, побывавшей в наших краях, - эффектному политическому детективу о пограничниках Северной и Южной Кореи "Объединенная зона безопасности/JSA". Но "JSA" просто добротно скроена. "Old Boy" же смотрится конструкцией невероятно цельной, ладной и визуально насыщенной, затягивающей внутрь экрана, словно Чан-Вук скрестил фильм и речной водоворот. Ловушек в "Old Boy" тьма, и все работают. Это и маховик детективной интриги, который, раз тронувшись с места, не думает сбавлять обороты. Это и пресловутая брутальность азиатского кино, облюбованная критиками и прокатчиками - господин О в кадре лакомится живым осьминогом; вырывает гвоздодером правду - вместе с зубами; вооружившись столярным молотком, укладывает два десятка врагов в сцене с филигранной боевой хореографией. Восхитительный комок психической энергии Чой Мин Сик в роли мстительного узника. Когда-то в театре он играл Гамлета, а у Чан-Вука за два часа ему приходиться пробивать себе прямой и мрачный путь от одичалого Монте-Кристо к кающемуся Эдипу. Наконец, возглавляет парад удовольствий от "Old Boy" его постановщик и дирижер, сам Чан-Вук Пак, режиссер эмоциональный и изобретательный, виртуозно переключающий жанровые регистры с триллера на драму, с гротеска на высокую трагедию. Упрямо доводящий историю господина О до накаленного страстями финала, в котором соединятся кровь искупительной жертвы, ядовитая сладость утоленной жажды мести и соблазнительная парабола о возможности прожить счастливую жизнь во грехе.