Чхан-Ук Пак об Old Boy

Как и в предыдущей вашей картине "Сочувствие господину Месть", в фильме Old Boy можно обнаружить некий фаталистический взгляд на мир.

Это верно. Вы можете рассматривать это как судьбу в упрощенном смысле, но мне кажется, слово "судьба" обладает более широким смыслом, включающим такие понятия, как система или социальная структура. Мне не нравится, как общество внушает людям мысль, что в современном обществе каждый может решить все проблемы, благодаря своим действиям и способностям. Я считаю: невозможное есть невозможное. Возьмите, например, меня. Мой первый фильм полностью провалился, так что для меня было чудом, когда мне дали шанс поставить второй. Затем я получил возможность снять "Объединенную зону безопасности", хотя мог бы вылететь из кинобизнеса. Это была "судьба". Говорят, если чего-то хочешь, твое желание сбудется. Это абсурд.

Именно поэтому во всех ваших фильмах есть некое "верховное существо", которое держит в руках судьбу ваших героев?

В Old Boy эту роль исполнял главным образом Ю Чхи-тхэ. В первоначальном сценарии была сцена, где Ли Ву-чин просит гипнотизера позаботиться обо всем после того, как он умрет. Если бы эта сцена осталась в фильме, его роль "верховного существа" ощущалась бы зрителями сильнее. В фильме "Сочувствие господину Месть" герои думают, что их поступки диктуются их собственной волей, но позднее мы обнаруживаем, что все контролируется чем-то неизбежным, и что в жизни не бывает совпадений.

Первая сцена производит очень сильное впечатление. У вас были особые причины сделать таким начало фильма?

Я хотел сделать фильм, который начинается с середины самого драматического момента всей истории. Например, я мог бы начать его с середины сцены секса или с середины сцены драки. Первая сцена фильма - одна из самых любимых мною сцен, которые я когда-либо снял. В ее создании мне очень помог актер Ох Кван-рок, играющий самоубийцу.

Почему, как и в вашем предыдущем фильме "Сочувствие господину Месть", в фильме Old Boy вы обратились к теме мести?

Начиная с древних мифов и кончая современной литературой, месть является самой популярной темой у писателей. Она интригует, поскольку каждый носит ее в своем сердце, но в это же время она табуирована, и ее трудно осуществить. Если в фильме "Сочувствие господину Месть" месть - зло, которое в финале приводит к катастрофе, то в Old Boy ее можно счесть полезной для душевного здоровья. С внешней стороны схватка между двумя мужчинами и порочный круг мести в обоих фильмах могут показаться похожими, но они резко отличаются друг от друга, как две сестры в фильме Брайана Де Пальмы "Сестры". Если фильм "Сочувствие господину Месть" утверждает, что месть вредна вашему здоровью, то "Однокашник" настаивает, что она для здоровья полезна. Но я бы хотел сказать, что в Old Boy месть - не более чем сюжет. Подлинной его темой является спасение.

Интервью с Чхан-Ук Паком

Насколько хорошо вы знаете мангу? Как вы узнали об Old Boy и какие изменения вы привнесли в историю во время переложения ее для экрана?

Я уважаю японские мангу, но не являюсь ее поклонником. Мне посоветовал прочесть Old Boy режиссер фильма "Воспоминания об убийстве" Бон Юн-хо. Я прочел его, но у меня и мысли не возникло сделать из этого фильм. Так что когда продюсер фильм пришел ко мне с предложением взяться за него, мне пришлось перечитать мангу с другой точки зрения. Я внес в фильм существенный изменения. Прежде всего, движущая сила мести в фильме совершенно другая. Отсюда и средства мести тоже другие. Отличаются ситуации, реплики. Я знаю, что сценаристы любят говорить, что они все изменили. В моем же фильме общее с оригинальной мангой - только частная тюрьма и история человека, который заново рождается благодаря своему пленению, и тот факт, что злодей не прячется от своего врага.

Когда вы начали писать?

В студенческие годы я пытался адаптировать романы для телевидения в надежде заработать немного денег. Ни одной адаптации у меня не купили, но это послужило началом моей карьеры сценариста. В Корее практически нет хороших сценаристов, и режиссерам приходится писать сценарии самим, что я и делаю. Что касается моих критических работ, то, честно говоря, хотя это меня и интересовало, я занимался этим исключительно ради заработка. Теперь я могу жить, не занимаясь критикой.

Вы написали сценарии двух фильмов, "Анархистов" и "Необычного любовного треугольника". Почему вы сами их не поставили, и как обычно проходит ваша работа с со-сценаристами?

Мне пришлось отказаться от "Анархистов" в пользу "Объединенной зоны безопасности", так как оба проекта осуществлялись одновременно. Что же касается "Необычного любовного треугольника, то я написал его специально для Ли Му-юна, своего лучшего друга. С ним я писал сценарии к фильмам "Трио" и "Объединенной зоне безопасности". Сейчас мы вместе работаем над новым сценарием ("Муж на всю жизнь"). Мы все время шутим, каждая придуманная строчка этой истории вызывает у нас смех. Мы так хорошо сработались, что уже трудно сказать, кто что написал.

Несмотря на их разный стиль, ваши три последних фильма - это человеческие драмы, пронизанные пессимизмом. Вы согласны с этим?

Выражение "человеческие драмы" мне кажется неопределенным. Есть ли фильмы, которые не являются "человеческими драмами"? Но это правда, что мои фильмы пропитаны пессимизмом. Мне кажется, я делаю пессимистические фильмы потому, что в обычной жизни я большой оптимист. Что касается конца Old Boy, то он позволяет несколько интерпретаций. Так что пусть каждый судит по-своему...

Манипуляция, жертвой которой стал герой фильма, немного напоминает "Игру" Дэвида Финчера. Оказал ли этот фильм на вас какое-то влияние?

Я видел этот фильм, но не думаю, что он оказал на меня влияние. Потому что он мне не понравился. Но если подумать, одно у них есть общее, и это очень важно. Обычно в кино богатые окружены льстецами и паразитами. Но в фильме Финчера Майкл Дуглас был другим. Я даже сказал кому-то, что это единственная оригинальная вещь в фильме. Возможно, это как-то проникло в Old Boy? Но при этом та же атмосфера присутствует в оригинальной манге. А так нет ни режиссеров, ни фильмов, которые оказали на меня влияние. Когда я писал этот сценарий, я читал Софокла и Карла Густава Юнга.

Жестокие сцены в Old Boy кажутся более шокирующими, чем в "Сочувствии господину Месть". А как вам самому кажется, какой из этих двух фильмов более жесток?

Жестокие сцены в Old Boy более умеренные. Сравните сцену с ахилловым сухожилием в "Сочувствии господину Месть" со сценой, когда Дэ-су отрезает свой язык в "Однокашнике". В этой последней сцене камера показывает глаза Мин-сик Цоя, а затем его руки. То есть, мы не видим его языка. Но некоторые зрители начинают паниковать, еще не увидев его, и прячут лицо в ладонях, но при этом думают, что видели, как отрезают язык! Вот уж по-настоящему глупо!

Что вы думаете о насилии и жестокости в корейском кино?

У меня нет общего представления о жестокости в корейском кино, потому что я мало смотрю корейских фильмов. Но в Корее, где огнестрельное оружие полностью запрещено, почти немыслимо представить убийство, совершенное из пистолета. Думаю, поэтому герои корейских фильмов оказываются лицом к лицу и в драке пользуются ножами или кулаками. Не знаю, могу ли я использовать это слово, но такого рода жестокость кажется мне "человечной". Западным же людям это может показаться более жестоким, поскольку такая жестокость более "прямая".

Расскажите нам о компании "ЭГГ Филмз", со-продюсера Old Boy.

Мы, режиссеры, не создавали этой компании. На самом деле мы подписали контракт на какое-то количество фильмов, и нам заранее заплатили. Недавно я создал свою компанию "МОХО Филмз". Моя следующая полнометражная картина будет создана этой компанией. Согласно проекту, я наверняка буду работать в сотрудничестве с "ЭГГ Филмз".

Как вы познакомились с Мин-Сик Цоем?

В Корее принято, что люди кино очень часто встречаются и быстро сближаются. Не будет преувеличением сказать, что в Корее все актеры и режиссеры знакомы. Мне очень понравилась игра Мин-сик Цой в "# 3" и "Файлане". Мне сказали, что ему, в свою очередь, очень понравилось "Сочувствие господину Месть". Продюсер "Однокашника" сказал Мин-сик Цою, что это я буду снимать этот фильм, хотя я еще не дал согласия. Мне он тоже солгал, сказав, что Мин-Сик Цой принял предложение сниматься, хотя еще не имел его ответа. Так что он просто манипулировал нами.

Как снималась впечатляющая сцена в ресторане с осьминогом?

Естественно, Мин-сик Цою тяжело было есть живого осьминога. Но такого рода физическое страдание не проблема для корейских актеров. Если вы поздравите его за подобную сцену, он вам улыбнется и скажет: "Это пустяки. Мне пришлось это выносить всего несколько мгновений. Гораздо труднее молча смотреть на партнера".

Расскажите также о том, как вы выбрали Чи-тэ Ю и Хе-чун Гхан?

Мы выбрали Чхи-тхэ Ю, потому что искали актера, который как можно меньше казался бы злым. Хе-Чжонг Гханг была выбрана из 300 актрис. Режиссер Чи-Вун Ким ("2 сестры") и актер Киун-Гу Сол ("Оазис"), которые помогали мне при прослушивании, одобрили мой выбор. Она была отобрана единогласно.

Корейской публике больше понравился Old Boy, чем "Сочувствие господину Месть". Каковы, по-вашему, причины кассового успеха фильма? Какова была реакция публики и критики в Корее?

Корейской публике очень нравится игра Мин-сик Цоя в Old Boy. Его игра одновременно страстная и человечная, и, что главное, он умеет вызвать в корейской публике чувство жалости. Корейцы невероятно сострадательные люди и они обожают несчастных персонажей такого рода. Критикам и публике очень понравился этот фильм.

Каков был бюджет фильма и продолжительность съемок? В масштабах корейского кино это можно считать крупной продукцией?

Бюджет был 3.100.000.000 вон (около 3 миллионов долларов США), не считая расходов на маркетинг. Это скорее большой бюджет. От адаптации сценария до конца пост-производства у нас ушло около года.

В "Симпатии господину Месть" очень много молчаливых сцен, тогда как в Old Boy музыка очень ощутима. Чем определен такой выбор?

В "Симпатии господину Месть" я старался создать максимальный минимализм, тогда как в Old Boy я хотел создать эстетику чрезмерности. В фильме есть куски вальса, танго, техно и т.д. Музыка постоянно присутствует в фильме, что означает "неуловимое время, которое течет безостановочно". Если подумать, то мне кажется, что на своем скромном уровне я трактовал вопрос времени и памяти наподобие Серджо Леоне. На съемках я часто говорил себе: "Это более или менее похоже на вестерн".

Каковы ваши планы?

Я пока монтирую новеллу "Снято!" из фильма "Три... экстрима", которую только что снял, это совместное корейско-японско-гонконгское производство, выход планируется в 2004. Мне сказали, что Такаши Миике уже снял свою часть. Про гонконгскую ничего не могу сказать. Что касается будущего полнометражного фильма, то тут я колеблюсь между фильмом о вампирах и фильмом о мести, который завершил бы мою "трилогию мести". В этом фильме речь пойдет о мести женщине зрелого возраста. Я уже написал оба сценария, и теперь нужно решить, какой проект будет снят первым. После этих двух фильмов я намереваюсь сделать еще два фильма. Мне кажется, это будут политические фильмы.

Триптих о мести. Из интервью Чхан-Ук Пака журналу "Le Film Francais"

Old Boy - очень свободная адаптация одноименной японской манги Цутии Гароны и Минегиси Нобуаки - является второй частью трилогии о мести Чхан-Ук Пака. Первая часть носит название "Сочувствие господину Месть" /Sympathy for Mr. Vengeance/ (2002).

"Как сценаристу мне хочется написать что-то о своем, личном. Но как режиссеру мне не представляется такой возможности, так в большинстве случаев приходится делать выбор из множества возможностей. Я считаю, что режиссер должен как можно больше ориентироваться на выбор, а не довольствоваться тем, чтобы просто что-то производить. Среди корейских кинематографистов очень мало людей среднего возраста. И теперь, когда мне только что исполнилось сорок, я часто чувствую себя отцом большого семейства. До сих пор я пытался использовать разнообразные технологии, но вместе с тем я избегаю браться за слишком высокобюджетные проекты. Если однажды мне придется осуществлять такой проект, я должен взяться за более универсальный сюжет, но я пока не готов рассказывать подобные истории. При создании Old Boy было особенно трудно держать в секрете вещи, которые играют определяющую роль в повествовании. Это тем более трудно делать в Южной Корее, где Интернет очень развит".

"Мой следующий фильм будет носить название "Сочувствие госпоже Месть" и станет заключительным в трилогии, первые две части которой называются "Сочувствие господину Месть" и Old Boy. На этот раз речь пойдет о мести тридцатилетней женщины, вышедшей из тюрьмы. Она получила срок по ложному обвинению и, освободившись, решает по-своему вершить правосудие. Ее месть принимает разные формы, начиная от похищения (тема, развитая в фильме "Сочувствие господину Месть") и кончая пленением (тема фильма Old Boy). Отбор фильма или его награждение на таких престижных фестивалях, как, например, Каннский, может стать определяющим фактором при осуществлении впоследствии менее коммерческого проекта. Даже когда я имею дело с грозящими осложнениями сюжетами, облеченными в коммерческую форму, сам факт того, что фильм заметили на фестивале такого уровня облегчает финансирование такого рода проектов".

Интервью Чхан-Ук Пак для "The Hollywood Reporter"

Сеул, Южная Корея. Закончив университет Согана с дипломом по философии, Чхан-Ук Пак начал свою карьеру как кинокритик, затем в 1988 году стал ассистентом режиссера, а в 1992 - дебютировал как режиссер картиной "Луна это... мечта солнца". Но его имя стало известным в 2000 году благодаря "Объединенной зоне безопасности" - ставшему самым кассовым фильмом в истории корейского кино детективному триллеру о пограничниках из Северной и Южной Корее, служащих возле демилитаризованной зоне. Затем режиссер снял картину "Сочувствие господину Месть" - намного более мрачный фильм о неудачном похищении и отце, жаждущем мести. "Сочувствие" получило высокие оценки критики, но не имело успеха в прокате. Коммерческий успех и успех у критики ему удалось соединить в своем последнем фильме Old Boy.

Как вы отреагировали на то, что фильм Old Boy пригласили в Канн?

Для меня это было большой неожиданностью. Многие фильмы, приглашенные на этот фестиваль, показываются вне конкурса. То, что мой фильм приняли сразу же в конкурс, хотя до этого мои картины не приглашали для участия даже в информационной программе, - об это я и не мечтал. Один мой приятель пошутил: "Как будто тебя приняли в колледж без диплома об окончании начальной или средней школы".

Что же подвигло Вас стать режиссером? Какие влияния оказались решающими?

Первоначально я собирался стать художественным критиком. По этой причине я специализировался по философии, чтобы основательно изучить эстетику. Но в то время философский факультет университета в Согане, куда я поступил, был цитаделью английской аналитической философии. За четыре года мне предложили только один курс по эстетике. Естественно, я не смог изучить предмет, ради которого поступил в университет, и после периода блужданий я стал членом фото-клуба и серьезно увлекся фотографией. Затем, в один прекрасный день я посмотрел фильм Хичкока "Головокружение". Во время просмотра я вдруг мысленно закричал: "Если я, по крайней мере, не попытаюсь стать кинорежиссером, я буду очень об этом жалеть, лежа на смертном одре!" После этого, подобно Джеймсу Стюарту, гонявшемуся за таинственной женщиной, я наугад искал своего рода иррациональную красоту. Безусловно, фильм Хичкока изначально оказал на меня огромное воздействие. Но сейчас среди тех, чье влияние толкает меня вперед, такие люди, как Софокл, Шекспир, Кафка, Достоевский, Бальзак, Золя, Стендаль, Остин, Филип К. Дик, Желязны и Воннегут.

Если "Объединенная зона безопасности" имела невероятный коммерческий успех, то "Сочувствие господину Месть" было высоко оценено критикой. Фильмом Old Boy вы сумели добиться и коммерческого успеха, и похвалы критиков. Что вы об этом думаете?

Многие склонны проводить четкую границу между фильмами, имеющими коммерческий успех и не имеющими его, но простая истина заключается в том, что у людей разные вкусы, им нравятся или не нравятся разные фильмы. Зрительская аудитория представляется мне расплывчатой, она словно закутана в покрывало, сквозь которое я ее не вижу. Зрители не реальны, не конкретны. Поэтому в качестве своего зрителя, являющегося представителем всех зрителей, я выбрал одного человека. Этот человек - моя жена. От написания сценария и монтажа до выбора музыки я все в деталях обсуждаю с ней. Она обычная домохозяйка, невероятно хорошо все понимает и постоянно дает мне советы и помогает.

Каннский фестиваль и то, что ваш фильм был избран Aintitcool.com лучшим фильмом 2003 года. Какое из этих событий стало для вас большим потрясением?

Безусловно, второе. В Канн мы послали заявочный лист, а Aintitcool.com разыскали мой фильм, посмотрели его и выбрали. Я просто удивлен и благодарен за то, что они так хвалят мои фильмы, хотя ни один из них не был даже показан в Америке.

Каковы ваши планы на будущее?

Сейчас мы работаем на фильмом "Три... монстр" /Three... Extremes/ (2004) - проектом, в котором задействованы три азиатские страны. Он должен выйти в прокат в августе. Помимо меня в проекте участвуют Такаши Миике и Фрют Чан. Моя новелла идет около 45 минут. В ноябре я начну работать над новым фильмом. Единственное, что я твердо решил, это то, что он будет называться "Сочувствие госпоже Месть" /Sympathy for Lady Vengeance/. Вслед за "Сочувствием господину Месть" и Old Boy он станет заключительной главой моей трилогии о мести, и его героиней будет женщина, которой за тридцать и которая будет безжалостно мстить... После этого я планирую в конце будущего года начать съемки фильма о вампирах "Живое зло" /Live Evil/.

Каково ваше мнение о сегодняшних корейских режиссерах и кинопроизводстве? Что, на ваш взгляд, необходимо современному корейскому кино?

Существует серьезная проблема с прокатом. Ситуация, когда один и тот же фильм показывается в каждом третьем кинотеатре страны, повторяется снова и снова. Картины, которые не способны вызвать сильный коммерческий интерес в первую неделю проката, исчезают с экрана в течение первой недели или на следующей. Из-за этого зрители, которых интересуют европейские или азиатские фильмы, американское независимое кино, корейские артхаусные фильмы, документальные или мультипликационные картины, больше не могут смотреть то, что они хотят (если только не будут очень, очень проворными). Такова теневая сторона эпохи "10 миллионов зрителей". Если говорить о самих фильмах, я по-прежнему считаю, что нам предстоит еще долгий путь. У нас до сих пор не появился такой большой мастер, как Куросава или Одзу, и нам по-прежнему не достает взрывного темперамента пятого поколения китайских режиссеров, которые соперничали друг с другом, создавая такие великие картины, как "Желтая земля" и "Красный гаолян". Однако тот факт, что множество режиссеров с безграничным творческим потенциалом работает сейчас в кино; что они работают усердно; что они все еще молоды; что их не затмевают харизматические мастера старшего поколения; что они не изолированы от зрителей; что есть много продюсеров, которых интересует кино как искусство; что есть непрерывный поток капитала, поступающий в распоряжение компетентных режиссеров, - все это позволяет с надеждой смотреть на корейское кино и его будущее.

Как вы формулируете свои замыслы?

Сюжет своих фильмов я придумываю мгновенно. Всю сюжетную схему для картины "Три, монстр" я придумал, выкурив одну сигарету. После того, как фабула сформулирована в общих чертах, я стараюсь написать первый вариант сценария как можно быстрее. Хотя временами я могу лишь схематично обозначить некоторые трудные сцены, для меня важно закончить этот вариант максимально быстро. Первый вариант сценария "Сочувствие господину Месть" я написал за 20 часов. Затем сценарий претерпевает серьезную переработку в течение нескольких месяцев. Над "Объединенной зоной безопасности" я работал полгода. Иначе говоря, я придумываю фабулу со скоростью реактивного самолета, пишу первый вариант сценария со скоростью спортивного автомобиля, а ретуширую сценарий как на послеобеденной прогулке.

Чхан-Ук Пак: "Месть не может доставлять удовольствие"

Чхан-Ук Пак: Откуда вы?

Мария Кувшинова: Из России.

А, Тарковский...

М-м-мда.

Не обижайтесь, это действительно один из моих самых любимых режиссеров.

Кто еще, кроме него?

Каурисмяки, Бергман, Роберт Олдридж. На самом деле список людей, повлиявших на меня, можно продолжать до бесконечности, причем в нем окажутся не только режиссеры, но и сценаристы, и писатели и даже живописцы.

Ваш фильм рассказывает о мести, как и "Убить Билла", картина нынешнего председателя Каннского жюри Квентина Тарантино. Мне, однако, кажется, что "Олдбой" - антитеза "Билла"...

Да, это фильмы о мести, но мы действительно подходим к ней с разных позиций. Тарантино трансформирует насилие в источник визуального наслаждения. Я же считаю, что насилие причиняет боль и насильнику, и жертве. Моя задача - протранслировать эту боль залу. Мститель, даже получая удовлетворение, все равно испытывает чувство вины - вот моя основная мысль. У Тарантино же месть превращается в чистое наслаждение.

Раньше вы были кинокритиком...

Я не собирался быть критиком и начинал свою карьеру в кино совсем с другого. Но два моих первых фильма провалились, под мои проекты перестали давать деньги, а у меня уже была семья - пришлось заняться кинорецензированием, чтобы зарабатывать на жизнь. Тогда я понял, насколько неверны установки современного общества. Нам внушают: если ты чего-то очень хочешь, надо стараться, работать - и все получится. Но это абсурд. Невозможное невозможно. После двух провалов я на несколько лет выпал из индустрии и чудом получил возможность сделать "Объединенную зону безопасности" - от моего желания ничего не зависело, это была судьба. К счастью, теперь мне больше не надо писать о чужом кино - теперь я могу снимать свое.

Да, тем не менее вы посмотрели очень много фильмов. По крайней мере мне показалось, что в "Олдбое" есть цитаты из других картин...

Например?

"Быть Джоном Малковичем" Спайка Джоунза, "Амели"...

Я знаю, почему вы вспомнили про "Малковича". Это из-за того, что и у Джоунза, и у меня есть секретный коридор между этажами - в случае "Олдбоя" между четвертым и пятым. Но это было в оригинальном японском комиксе, по которому мы снимали фильм, а комикс этот был сделан задолго до "Малковича". А вот где вы увидели "Амели", я не понимаю...

Ваша героиня идет по коридору, широкоформатная съемка, желтый свет, сентиментальная музыка...

Надо вам сказать, что в корейском кино всегда использовали желтый свет. Что касается широкоэкранного кино - я впервые использовал эту систему в "Объединенной зоне безопасности", и результат мне очень понравился. Считается, что подобным образом нужно снимать большие костюмные картины вроде "Лоуренса Аравийского". Но Бертран Блие, например, сделал, таким образом, камерную драму - фильм "Слишком красивая для тебя".

В заточении ваш герой все время смотрит телевизор - это его собственное "все". Можно ли сделать вывод, что люди, для которых телевизор значит слишком много, тоже находятся в своего рода заточении?

Пожалуй, да. Знаете, я не большой поклонник телевидения, смотрю его минут тридцать в год. Но для персонажа комикса телевизор стал средством спасения, его церковью, его источником знания о мире, его другом, его любовницей. Мне кажется, это сильная метафора современного положения вещей в мире.

Сейчас никто уже не сомневается в вашей способности снимать кино. Что следующее?

Мы заканчиваем паназиатский проект - Япония, Корея и Гонконг. Три режиссера: я, Такаши Миике и Фрют Чан. Это ужастик. Будет страшно.

Мария Кувшинова, "Известия", 25.06.2004

Интервью Чхан-Ук Пака "Le monde" о фильме Old Boy

Old Boy Чхан-Ук Пака - это панковское смешение Александра Дюма, манги и "Головокружения" Хитчкока. Юмор, насилие, ошеломляющее техническое мастерство: фильм в стилистике Тарантино и Де Пальмы.

В Old Boy речь идет о невероятной махинации. Уже в вашем предыдущем фильме, "Сочувствие к господину Месть" тема мести показана достаточно жестоко. Откуда такая одержимость?

Потому что в обществе это все еще запретная тема, и мне кажется интересным, что кино показывает то, что не показывают, и выражает то, что подавляется в повседневной жизни. Это тот опыт, который можно пережить в кино до самого крайнего предела, как своего рода очищение. В моем фильме "Зона объединенной безопасности" нужно было географически пересечь корейские границы, что равнозначно пересечению законов и ограничений.

Секс тоже относится к этим табу?

Совсем нет. А вот инцест - да. Табу - это выражение желания, и искусство должно тоже в этом участвовать, но я не стремлюсь любой ценой переходить границы. Скорее мне хочется бороться с чувством вины. Я ищу, есть ли возможность отложить в сторону чувство виновности и выйти из него. Мои персонажи, даже если они знают, что потерпят поражение, никогда не сдаются: возможно, именно поэтому они могут добиться какой-нибудь формы пощады.

Это пощада в разрушении?

Это как зубчатая передача. Персонажи постепенно осознают свою вину, они не испытывают гордости за свои грехи. Именно это делает их человечными, они становятся приятными. Найти эту человечность, значит, для меня найти помилование.

А их озлобленнность?

Она взрывается, потому что я хочу показать, куда нас могут завести гнев и ненависть. Я знаю одного режиссера, которого продюсер извел до так степени, что он вырезал лучшую сцену из своего фильма, чтобы фильм не имел успеха. Месть содержит в себе акт саморазрушения. В качестве примера я бы привел отношения между США и Ираком. Из ненависти рождается только ненависть. Это порочный круг.

В вашем фильме говорится, что месть полезна для здоровья.

Но то, что персонаж не говорит, а фильм показывает - это то, что для него нужно, чтобы месть оставалась в состоянии желания. Если она осуществлена, больше ничего не остается, и жизнь теряет смысл. Утолить свою месть - это запустить в действие механизм разрушения человечности. В фильме человек после смерти своей сестры словно стал опять маленьким мальчиком, и его жажда мести возросла; но обратной стороной медали является то, что он перестал расти.

И, заперев в комнате свою жертву на пятнадцать лет, он одновременно приостановил жизнь других. Этой теме безумия в Old Boy соответствует музыкальная тема вальса, одновременно упоительная и навязчивая, которая постоянно слышна. Как будто и в этом нет возможности развиваться.

Это фильм с постоянными движениями, который хочет показать вам, как какое-то воспоминание может мучить вас и смутить ваш разум. Отсюда эта непрерывная музыка, похожая на поток времени, который нельзя остановить, который модулируется в зависимости от ритмов: вальс, техно, танго. Одна вариация музыкальной темы звучит, когда речь идет о том, чтобы забыть прошлое, другая - когда речь идет о гипнозе, еще одна - когда герой раздваивается. Тут я так смикшировал звук, словно это похоронный марш. Каждому шагу героя символически соответствует в обратном порядке год его жизни.

Это одновременно фильм приключенческий (нельзя не вспомнить "Графа Монте-Кристо"), любовный, детективный, психоаналитический... Кажется, я что-то упустил.

Да! В глубине души я часто думал, что, на наш манер, мы снимаем вестерн.

Le monde, Филипп Пьяццо, 28.09.2004