Сенсация, которой стал фильм "Возвращение", - воплощение классической мечты о русском чуде. Все в этой истории как снег на голову. Выпускает картину непонятно с какого бодуна решившая заняться кинопроизводством компания REN TV. Режиссер - мало кому известный Андрей Звягинцев, закончивший в 1990 году ГИТИС, участвовавший в двух театральных антрепризах и снявший до "Возвращения" несколько новелл для сериалов. Человек, конечно, уже не юный, но опыт его воображение не поражает. И, наконец, главное - истерический скандал западных фестивалей, буквально перегрызшихся за дебютную ленту, смонтированную всего-то пару месяцев назад.

Локарно сулил золотые горы, Монреаль клялся в вечной любви, Торонто гостеприимно открывал двери и, наконец, Венеция пригласила "Возвращение" в конкурс юбилейного, 60-го фестиваля.

Иностранные прокатчики, по словам Раисы Фоминой, продвигающей картину на Запад, тоже дерутся за право ее купить.

Нельзя сказать, чтобы наши фильмы были как-то уж совсем забыты западными кино-чемпионатами. Все время что-то показывают. И призами не щедро, но одаривают. Но не волнуются. А тут общественность вдруг встрепенулась - надо же как они там, на Западе, разволновались.

Вообще-то ничего особенно неожиданного в "Возвращении" нет, если вспомнить, что нынешнее щедрое лето принесло подряд "Прогулку", "Коктебель" и "Бумер". Для любителей тенденций - радостная новость.

Подряд выходят картины, радующие очень приличной игрой актеров, качественной драматургией и классной картинкой. И "Возвращение" по всем этим показателям, пожалуй, лучшее, что у нас сегодня есть.

Сравнения с "Коктебелем" во время просмотра особенно настойчиво лезут в голову. Снова - роуд-муви ("Бумер", кстати, тоже). Опять семейное путешествие к морю, только на этот раз у отца не один, а два сына. И странствуют они тоже по провинции. Правда, устроена она совершенно иначе. "Коктебель" воспроизводил конкретную и бытовую провинцию, так что казалось, пахнет отсыревшими книжками с чердака и заплесневелыми обоями. В "Возвращении" построен мир условный, напоминающий скорее минималистские зарисовки Такэси Китано. Как и Китано, Андрей Звягинцев владеет редким умением - заговаривать время. Вязкое, медлительное, с минимумом событий повествование держит внимание в постоянном напряжении. В отличие от того же "Коктебеля" здесь нет необязательных эпизодов и проходных моментов.

Сюжет раскручивается медленно и неотвратимо, обещая добротный хичкоковский саспенс. Хичкок тут тоже сыграл свою зловещую роль. На цитате из его "Головокружения" держится вся фабула. В первом же эпизоде "Возвращения" младший мальчик Иван (Иван Добронравов), забравшись на вышку, не решается прыгнуть за остальными ребятами в море, поскольку боится высоты. Позже за боязнью высоты в нем обнаружится другой более глубокий страх - перед собственным отцом, пропадавшим много лет и неожиданно вернувшимся к семье.

С появлением на экране Константина Лавроненко, сыгравшего эту роль, становится ясно, что Владимиру Машкову пора подвинуться на пьедестале самого брутального русского артиста.

В "Возвращении" сконструирован не просто какой-то там заурядный злобный папашка, но идеальное воплощение Отца. Невинная поездка на рыбалку в обществе этого человека превращается в странное и многозначительное путешествие.

Мы не узнаем, кто он и откуда, где пропадал столько лет и зачем вернулся, чем занимается и чего хочет. Так и не поймем, почему он повез своих сыновей на некий таинственный остров и что было в ящичке, который он там откопал. Это частности, не имеющие значения, хотя и ужасно интригующие. Нам же покажут только черты архетипические. Отец - хозяин и повелитель. Он строг, суров, справедлив, силен, хоть и не всесилен, не богач, но в деньгах нужды не знает. Отец всегда скажет что, как и когда делать. Могущественность этого персонажа пугает и вызывает протест. Старший сын быстро и с наслаждением покоряется его воле. Младший бунтует и, как положено, грозится отца убить.

Впрочем, в ящичке, откопанном на острове, спрятан совсем не томик Фрейда. Но раскрыть суть этой метафоры не представляется возможным. Потому что у этого ящичка не один, а много ключиков, и каждый должен найти свой. Поэтому режиссер категорически отказывается рассказывать, какой ключ был у него