Парижская кинокомпания, с которой работает Озон, называется Fidelite, что по-русски означает "Верность". Его рабочий стол завален кассетами со старыми французскими фильмами: на обложках лица Жана Габена, Мишель Морган, Даниэль Даррье и других звезд 50-х годов. С этих имен и начал беседу с режиссером Андрей ПЛАХОВ.

Плахов: Неужели это и есть тайная страсть авангардиста Озона? Откуда такая любовь к национальной традиции?

Озон: Просто я готовлюсь к новой картине. Ее действие происходит полвека назад, и я смотрю много фильмов того периода. Сценарий написан по пьесе Робера Тома, популярной в те годы, это комедия с криминальным отливом, она много раз ставилась во Франции и, кажется, даже в вашей стране.

Плахов: И называлась "Восемь влюбленных женщин". А по другой пьесе того же драматурга режиссером Аллой Суриковой был поставлен телефильм "Ищите женщину". Итак, первый исторический фильм в твоем послужном списке?

Озон: Не забывай: "Капли дождя" - это Германия 70-х годов. Но в принципе да: на сей раз я забрался совсем далеко в историю.

Плахов: Все фильмы, что лежат на твоем столе, были очень популярны не только во Франции, но и в России. Потом пришли режиссеры "новой волны" и похерили "папино кино". Неужели ты решил его воскресить?

Озон: Да, деятели "новой волны" заклеймили предков - это считалось хорошим тоном. Как и снимать на улицах, в толпе, использовать непрофессиональных или неизвестных актеров, отображать "поток жизни". Но пришло новое поколение, свободное от диктата этих установок. Теперь мы можем выбирать, и для нас нет табу. Например, свой новый фильм я буду снимать целиком в интерьере. В нем будет восемь женщин разного возраста и, представь, ни одного мужчины. (смеется) Я потерял интерес к мужчинам. Теперь я люблю женщин.

Плахов: Восемь (или восемь с половиной) - хорошее число для кинематографиста.

Озон: Достаточно восьми. Они соберутся в одном помещении и станут, словно в детективе Агаты Кристи, выяснять, кто из них убийца. Так что единственный мужчина присутствует в картине в виде покойника. В таком фильме обязательно должны играть звезды.
Плахов: Например?

Озон: Пока я не готов назвать всех исполнительниц, но так и быть, открою один секрет. Вчера я обедал с Катрин Денев, она прочла сценарий, он ей понравился, и теперь я жду от нее окончательного согласия.

Плахов: Но ты же критиковал ее за то, как она сыграла в фильме "Танцующая в темноте". Сказал, что тебе как французу невозможно поверить, чтобы Катрин Денев изображала работницу завода.

Озон: Ведь я и приглашаю ее совсем на другую роль. Да и фильм будет не как у Триера, хотя в нем тоже есть что-то от мюзикла. Нечто среднее между старым французским (в основном черно-белым) и цветным голливудским кино, немного в стиле Джорджа Кьюкора и Винсента Минелли. История будет чисто французской, изображение и цвет - американскими.
Плахов: Не может быть, чтобы в твоих фильмах не было ничего автобиографического. Например, в "Крысятнике" с убийственным сарказмом изображена буржуазная семья. Похожа ли она на твою собственную, и чувствовал ли ты себя белой овцой в стаде?

Озон: Разумеется, я тот монстр, который убил папу и маму. Еще учась в киношколе - сам не знаю почему - сделал короткий фильм о мальчике, который убил своих родителей. Мальчика играл мой брат, а родителей - папа и мама. Но если серьезно, мои родители -- интеллектуалы из мидл-класса, учителя, преподавали биологию и французский язык. Папа синефил, любит классические вестерны Джона Форда.

Плахов: Как они относятся к твоему творчеству?

Озон: Оба не очень верили в меня как в кинематографиста, но и не мешали. Сегодня родители бывают радостно удивлены, слыша о моих профессиональных успехах. Они не очень понимают тот тип кино, который я делаю, но принимают как должное. А когда папа читает отрицательную рецензию на какой-нибудь мой фильм, то не на шутку сердится.

Плахов: Тем не менее ты сломал семейную традицию.

Озон: Выбор профессии был для меня своеобразным протестом. В школе нам задали тему "Портрет моего друга". Я воспринял это с юмором и изобразил учительницу - довольно уродливое существо. Меня, восьмилетнего, обозвали извращенцем. Позднее посредством кино я научился преодолевать свою замкнутость, выражать то, что называют трансгрессией - отношения молодого человека с уродством окружающего мира. То, что я не мог выразить никаким другим способом. Я научился делать и переживать в кино вещи, запретные в реальной жизни.

Плахов: Иначе ты бы стал маргиналом. В кино тебя поначалу восприняли как представителя гомосексуальной субкультуры. И все-таки ты заметно меняешься в более традиционную, классическую сторону - даже если это разочарует некоторых поклонников. Разве молодой публике интересно смотреть про шестидесятилетних? И разве ты не перестал быть культовой фигурой гей-кино, перемещая свой интерес в сторону женщин?

Озон: Я никогда не занимался чисто гомосексуальными темами, всегда - бисексуальными. Женщины меня интересуют не меньше, чем мужчины - смотря какие. И маргиналом себя тоже не считаю.

Плахов: У тебя есть близкие друзья-кинематографисты? Ходите ли вы друг к другу в гости, часто ли встречаетесь?

Озон: Нет, мы, французы - индивидуалисты, у нас это не принято. Кроме того, если говорить о молодежи, она была парализована успехами "новой волны". Только сейчас можно сказать, что новое поколение расправилось с "папой" Годаром. Особенно много во французском кино талантливых женщин-режиссеров. Правда, иногда они делают чересчур политизированное феминистское кино и готовы вместе с "папой" уничтожить всех остальных мужчин.

Плахов: Как ты достаешь деньги на свои проекты?

Озон: Я делаю по фильму в год - и многие во Франции не понимают, как мне это удается. Завидуют, считая меня баловнем судьбы. На самом деле я собираю деньги в Канаде или Японии, где мои фильмы гораздо более широко прокатываются. Во Франции же их не очень понимают. Здешние финансисты чрезвычайно консервативны. И когда я предлагаю сценарий типа "Под песком", они говорят: нет, это не фильм Озона.

Плахов: Их консерватизм в том, что они ждут от тебя чего-то более авангардного?

Озон: Парадоксально, но это так.

Плахов: Что ты делаешь когда не работаешь? Или такого не бывает?

Озон: У меня довольно странный образ жизни. Каждый месяц в какой-то стране происходит премьера моей очередной картины, и я еду туда для рекламной кампании. Например, в прошлом году я был - боже мой - в Токио, Монреале, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Мадриде, Лондоне, Вене, Мехико, Петербурге и Москве (дважды). Но это не значит, что я работаю двадцать четыре часа в сутки. Ездил отдыхать в деревню во Франции, летал в Кению. Больше всего как "латинская натура" люблю лежать на диване и ничего не делать. Но если бы позволяли средства, снимал бы даже по два фильма в год.

Информация предоставлена артхаус-линией "Другое кино" (Москва)